в парикмахерской

Она вошла в парихмахерскую, сильно брякнув дверным колокольчиком, и видно было, что звук этот доставляет ей немалое удовольствие. Перевалилась колобком через порог и встала, важно покачиваясь с носка на пятку. С виду было ей года четыре с половиной, парихмахерскую эту она знала столько, сколько себя помнила, то есть уж немалый срок, а потому держалась хозяйкой.
- Маша! – выкрикнула из-за зеркала и клиента мастер. – Что ты здесь делаешь? И кто тебя одевал?
- Я сама, - величественно сообщила Маша. – Я к тебе пришла.
- Как – сама? А Сергей что?
- А Сергей спит. А я вызвала пожарных.
Ножницы брякнули об пол. Соседки справа и напротив разом выключили фены.
- К-как пожарных? Вызвала? К нам? – Мать кинулась к дочери и принялась тормошить ее, видимо, выискивая опаленные места на шубке и ярком рюкзачке за плечами. – У нас что – пожар? А Сережа...
Не договорив, она кинулась к телефону.
- Ну нету у нас пожара, я бы не пришла, если бы у нас пожар, - рассудительно заметила девочка. – Я бабушке хотела позвонить. И случайно вызвала пожарных.
Мать уже в три рывка накрутила диск и кричала в черную трубку:
- Сергей? Сергей, как она у тебя ушла? Ты знаешь, что она пожарных вызвала? Ты знаешь, сколько это стоит сейчас - ложный вызов? Я тебе посплю! У меня нет таких денег, ты слышишь, я хотела бы знать, кто будет это оплачивать, когда они приедут! Я т-тебе покажу «сплю»! Я т-тебе!..
На другом конце провода сонный тинейджер, замученный ночным интернетом, миролюбиво бормотал «да что ты, мать, они б уже сто раз приехали, если б она правда вызвала, ее, наверное, тетьдаша выпустила, ма-ать...» - и прочие бессвязные оправдания, когда важная Мария с опытностию всех своих четырех с половиной басом успокоила родительницу:
- Ну, мама, ну ты совсем глупая какая-то. Я же им адрес и телефон не дала.
Мать без сил опустилась в продавленное кресло у администраторского стола. Черную трубку телефона она сжимала крепко, как спасательный круг.
- Не дала? – жалко, словно не веря в очевидное чудо, переспросила она.
- Конечно же, нет. Они спрашивали, спрашивали, а я трубку повесила и все. Ты сама мне говорила.
- Уф, Машка, ты меня раньше времени в могилу вгонишь! Чертовы детишки... – Мать готова была уже рассмеяться, - вместе с администратором, мастерами и клиентами, которые в продолжении всего разговора еще как-то сдерживались, а теперь хохотали в голос, - но посетительница быстро призвала их к порядку.
- Я вообще не за этим пришла! – хмурясь, громко заявила она и выдержала эффектную паузу, давая всем возможность проникнуться серьезностью положения.
- Так что случилось? – опять побледнела мать.
Девочка надула губы, стащила с плеч цветастый рюкзачок и протянула матери.
- Мне соседский Димка, - сказала она тоном прокурора, - кота в рюкзак засунул. И узел затянул. И я развязать не могу.
- Ияууу! – жалобно и тонко провыл рюкзак и дернулся.

инсталляции

В "Борее", в дальнем зале, рядом с моделью ковчега, висят на стене "Трофеи охотника на диких велосипедов". Зрелище печальное до слез - две пары рогов (натуральные, турьи, - и руль), лохматая рама, маленький трогательный хвостик из-под кожаного седла. Получив немножко денег, возвращаюсь к Ларисе Андреевне вернуть лист со списком и мрачно говорю:
- У вас там не инсталляция, а безобразие. Дикие велосипеды - крайне редки в природе. Я заявлю на вас в Гринпис, это же надо, до чего распоясались ваши браконьеры.
Лариса невозмутимо развешивает картинки. Она в этой галерее и не такое видела.
- И правильно, их надо всех перебить, - говорит она. - Они же вампиры, питаются человеческой энергией.
Я, остолбенев от убежденности в ее голосе, лихорадочно пытаюсь сообразить, чем питаются велосипеды.
- Нет, - говорю я, - если бы они были вампиры, у них из седла торчал бы осиновый кол. А там даже дырки нет, их убили как-то по-другому... Вот, вспомнил! Велосипеды питаются машинным маслом!
- Ничего подобного, - возражает Лариса. - Они питаются людьми.
- Когда у меня был велосипед, он охотно ел машинное масло. И был после этого довольный и лоснящийся!
- Ну, ведь и вампирам надо иногда умываться.
На это мне нечего возразить, я понимаю, что никак не спасу диких велосипедов от безжалостного истребления, но тут в зале появляется девушка с вполне ручным велосипедом - она оставляла его привязанным у галерейного кафе, потому что на улице этих зверей сводят моментально.
- Скажите, пожалуйста, - вежливо обращаюсь я к ней, - чем питается ваш велосипед? Вы совсем не похожи на жертву вампиризма! Утешьте меня, ведь это неправда, что велосипеды высасывают у человека энергию?
- Наоборот! - с энтузиазмом возражает девушка. - Они ее отдают!
- Вот видите, видите, - торжествую я, оборачиваясь к Ларисе. - Свидетельство заводчика!
Но Ларису трудно переубедить. Она критически оглядывает присмиревший велосипед и интересуется:
- Н-да? Что же он, тогда, по-вашему, ест?
Девушка задумчиво подворачивает правую штанину.
- Джинсы! - заявляет она. - Не знаю, как остальные, а мой ест джинсы!
На штанине, кстати, и вправду имеются темные следы слюны и дыры от покусов. Но сейчас, видимо, не время кормления, и штанина подвернута.
- Вы - браконьеры, - говорю я решительно. - Я иду заявлять на вас в Гринпис.

во дворе

На весь двор, второй час подряд, с привизгом и подвываниями, захлебываясь не то от ужаса, не то от жалости к себе.
Она привязана к невнятным металлическим останкам на площадке во дворе. Она так привязана каждый день, я работаю дома и уже безумен от этого ежедневного концерта.
- Замолчи! Замолчи! - не слезая с качелей.
- Почему ты ее не отвяжешь?
- А она тогда убежит! - В сторону спаниэльки: - Замолчи, твою мать!
- Ну ладно. Во что играем?
Надсадный лай.
- Что? Я из-за этой дуры не слышала, что ты сказала!
- Девочки, это ваша собака?
- Да!
Надсадный лай, визг.
- Почему бы вам тогда не заняться с нею или не отвести ее домой? Если это ваша собака, занимайтесь ею.
Визг.
- Я ее все-таки отвяжу.
По-прежнему не слезая с качелей:
- Брось, брось, ай, что ты наделала! Дина, ко мне! Дина, ко мне, Дина, ко мне!
Совершенно счастливая собака молча нарезает круги по двору, в руки не дается, вопли "Дина, ко мне, а вот кому по жопе, место, сидеть, Дина, твою мать" игнорирует, как глухая. На ближайшие полчаса эти две шестилетние девочки будут очень заняты, одна из них сорвет голос, но собаке плевать. Собака гуляет.
Так вот, я бы тоже не подошел.